Кем не является Путин

Известный кремленолог Стивен Коэн продолжает свою традиционную дискуссию по поводу новой американо-российской холодной войны. Он комментирует наиболее часто встречающиеся в мейнстримных СМИ США утверждения — в том числе, о том, что Путин «де-демократизировал» российскую демократию, установленную президентом Ельциным, сделал себя царем или «автократом» советского стиля, и ряд других.

Фальшивая демонизация российского лидера делает новую холодную войну еще более опасной.

Стивен Коэн, почетный профессор российских исследований и политики Принстонского и Нью-Йорского университетов, а также Джон Батчелор (John Batchelor) продолжают свою (традиционную) еженедельную дискуссию по поводу новой американо-российской холодной войны. Этот пост отличается от других. Беседа основана на приводимой ниже статье Коэна, которая была закончена в день выхода этой радиопрограммы.

«Путин — это зло, и он намерен совершать злодеяния»

Сенатор Джон Маккейн

«(Путин) был агентом КГБ. По определению, он не имеет души».

«Если это что-то напоминает, так это то, что сделал Гитлер в 1930-е годы».

Номинированный кандидат в президенты в 2016 году Хиллари Клинтон

Призрак творящего зло Владимира Путина нависает над нами, и это мешает рассуждать в Америке о России, по крайней мере, в течение десяти лет. Следует отдать должное Генри Киссинджеру за его предупреждение (возможно, в этом отношении он находится в одиночестве, если брать ведущие американские политические фигуры) о вреде попыток сильно исказить имидж российского лидера, продолжающихся с 2000 года: «Демонизация Владимира Путина не является политикой. Это алиби для того, чтобы ее не иметь».

Но Киссинджер тоже ошибался. Вашингтон сделал так, что многие направления политики подвержены теперь сильному влиянию со стороны демонизации Путина — нападки личного характера в данном случае превосходят все то, что делалось в отношении коммунистических лидеров в последние дни существования Советской России. Эти направления политики в 2000-х годах выражались в виде растущего количества претензий, а затем переросли в американо-российские опосредованные войны в Грузии, на Украине и в Сирии. На самом деле, влиятельные политики приняли более раннюю формулировку покойного сенатора Джона Маккейна качестве составной части новой и более опасной холодной войны: «Путин является неисправимым русским империалистом и аппаратчиком КГБ… Его мир — это жестокое, циничное место… Мы не должны допустить, чтобы темнота мира г-на Путина накрыла собой новые части человечества».

Мейнстримные СМИ играют главную обвинительную роль в этом процессе демонизации. Вот весьма типичные фразы, написанные редактором редакционной полосы газеты Washington Post: «Путин любит делать так, чтобы подскакивали тела… Править с помощью страха — это советская традиция, но теперь там нет никакой идеологии — лишь пагубная смесь, состоящая из персонального возвеличивания, ксенофобии, гомофобии и примитивного антиамериканизма».

Уважаемые издания и авторы сегодня, как правило, понижают свой уровень, соревнуясь между собой в очернении «некой фигуры с дряблыми мышцами», «низкорослого серого упыря по имени Владимир Путин». Можно привести сотни подобных примеров, если не больше, и все это продолжается в течение многих лет. Обливание грязью российского лидера превратилось в оружие в ортодоксальном американском нарративе новой холодной войны.

Как это происходит со всеми институтами, демонизация Путина имеет свою собственную историю. Когда он впервые появился на мировой сцене (в 1999 — 2000 годах) как преемник, получивший благословение от Бориса Ельцина, Путина приветствовали ведущие представители американского истеблишмента политических средств массовой информации. Главный корреспондент газеты New York Times в Москве, а также другие журналисты сообщали о том, что новый российский лидер «имеет эмоциональное обязательство относиться построения сильной демократии». Спустя два года президент Джордж Буш-младший с похвалой отозвался о своем саммите с Путиным и назвал его «началом очень конструктивных отношений».

Однако дружественный в отношении Путина нарратив вскоре уступил место постоянной и резкой критике. В 2004 году обозреватель газеты New York Times Николас Кристоф (Nicholas Kristof) непреднамеренно объяснил — по крайней мере, частично, — почему это произошло. Кристоф горько пожаловался на то, что «был обманут г-ном Путиным. Он не является трезвой версией Бориса Ельцина». В 2006 году один из редакторов газеты Washington Post выразил уточненное мнение этого истеблишмента. Он заявил: «Настало время начать думать о Владимире Путине как о враге Соединенных Штатов». Остальное, как говорится, история.

Так кем же является Путин, если учитывать все время его пребывания у власти? Возможно, нам следует оставить этот большой и сложный вопрос будущим историкам, когда материалы для полного биографического изучения — мемуары, архивные документы и так далее — станут доступными. Но даже в этом случае читателей может удивить то, что российские историки, интеллектуалы, работающие в области политики, и журналисты уже ведут публичные споры, и их мнения значительно расходятся в том, что касается «плюсов и минусов» лидерства Путина (моя собственная оценка находится где-то посредине).

Однако в Америки и в других местах на Западе только предполагаемые «минусы» принимаются в расчет, когда речь идет о крайне негативном анти-культе Путина. Многие оценки основаны на недостаточной информации, а также на крайне ограниченном количестве избирательных или не поддающихся проверке источниках, и, кроме того, они мотивированы политическими обидами, в том числе со стороны некоторых олигархов ельцинской эпохи и их агентов на Западе.

Однако если мы обозначим и проанализируем, пусть даже коротко, основные «минусы», поддерживающие демонизацию Путина, мы сможем, по крайней мере, понять, кем он не является.

— Путин не является тем человеком, который после прихода к власти в 2000 году «де-демократизировал» российскую демократию, установленную президентом Борисом Ельциным в 1990-е годы, и восстановил систему, напоминающую советский «тоталитаризм». Демократизация началась и развивалась в Советской России во время правления последнего советского лидера — Михаила Горбачева, и происходило это в период с 1987 года по 1991 год.

Ельцин постоянно наносил по этому историческому русскому эксперименту тяжелые и, возможно, фатальные удары. Среди прочего, в октябре 1993 года он использовал танки для разрушения свободно избранного российского Парламента, а вместе с ним и всего конституционного порядка, сделавшего Ельцина президентом. Он провел две кровопролитные войны против Чечни — небольшой отколовшейся провинции. Он позволил небольшой группе связанных с Кремлем олигархов похитить самые дорогие российские активы и содействовал тому, что около трети населения страны оказались в бедности и в тяжелом положении, включая представителей некогда многочисленного и обладавшего хорошими профессиональными навыками советского среднего класса. Он подтасовал результаты своих собственных выборов в 1996 году. А еще он ввел в действие «суперпрезидентскую» Конституцию, ограничив влияние законодательной и судебной власти, однако воспользовался всем этим уже его преемник. Возможно, Путин и дальше проводил процесс де-демократизации, начатый Ельциным в 1990-е годы, но он не был его инициатором.

— Путин не сделал себя царем или «автократом» советского стиля, то есть он не стал деспотом, обладающим абсолютной властью и превращающим в политику свою волю. Последним кремлевским лидером, обладавшим такой властью, был Сталин, который умер в 1953 году, а вместе с ним и его продолжавшийся 20 лет массовый террор. По причине возраставшей бюрократической рутины внутри политико-административной системы каждый следующий советский лидер обладал меньшим объемом персональной власти, чем его предшественник. Путин, возможно, имеет больше власти, но если бы он, действительно, был «хладнокровным, безжалостным» автократом — «наихудшим диктатором на планете», — десятки тысяч протестующих не появлялись бы регулярно на улицах Москвы и не имели бы иногда официальное разрешение. А еще их протесты (и отдельные аресты) не показывались бы по государственному телевидению.

Политологи, в целом, согласны с тем, что Путин является «мягким авторитарным» лидером, управляющим системой, которая имеет унаследованные от прошлого авторитарные и демократические компоненты. Их мнения расходятся в том, что касается конкретизации, определения и балансировки этих элементов, однако большая их часть, как правило, соглашаются с коротким постом, размещенном в фейсбуке 7 сентября 2018 года известным дипломатом и ученым Джеком Мэтлоком (Jack Matlock): «Путин… не является абсолютным диктатором, как его представляют некоторые люди. Его власть, похоже, основывается на балансировке различных патронажных сетей, некоторые из которых являются криминальными (В 1990-е годы большая их часть таковыми и были, и никто их не контролировал). Поэтому он не может публично признать, что (криминальные действия) совершались без его одобрения, поскольку это будет свидетельствовать о том, что он не полностью держит в руках бразды правления».

— Путин не является кремлевским лидером, который «глубоко уважает Сталина», его Россия не является «гангстерской тенью сталинского Советского Союза». Эти утверждения настолько преувеличены и поверхностны относительно сталинского режима террора, Путина и сегодняшней России, что их даже трудно комментировать. В сегодняшней России, помимо разнообразных политических свобод, большинство граждан пользуются большей свободой для того, чтобы жить, учиться, работать, писать, говорить, путешествовать, чем раньше (Когда такие профессиональные «демонизаторы» как Дэвид Крамер (David Kramer) говорят об «ужасной ситуации с правами человека в путинской России», следует задать им вопрос: в сравнении с какой Россией в истории, или с каким другим государством в современном мире?)

Путин явно понимает, что миллионы россиян имеют и часто высказывают просталинские настроения. Тем не менее, его роль в продолжающихся спорах по поводу исторической репутации этого деспота беспрецедентна в одном отношении — это роль антисталинского лидера. Вот пример: если Путин с особым уважением относится в памяти Сталина, то почему его личную поддержку получили два мемориала (великолепный Государственный музей истории ГУЛАГа и весьма экспрессивная «Стена скорби»?), посвященные памяти миллионам жертв этого тирана, и оба они находятся в центре Москвы? Последний из них был впервые предложен кремлевским лидером Никитой Хрущевым в 1961 году. Однако он не был построен и его преемниками, и так продолжалось до Путина, который принял это решение в 2017 году.

— Путин не является создателем постсоветской российской «клептократической экономической системы» с ее олигархами и другими распространенными видами коррупции. Эта система оформилась при Ельцине в ходе шоковой терапии и приватизационных схем 1990-х годов, когда «жулики и воры», осуждаемые сегодня оппозицией, по сути, и появились.

Путин в течение многих лет проводит «антикоррупционную политику» по нескольким направлениям. Насколько она оказалась успешной — это обоснованный предмет для споров. Столь же обоснованным является и вопрос о том, какой властью он обладает для правления в окружении как ельцинских, так и собственных олигархов. Однако нет реального контекста для того, чтобы называть Путина «клептократом», и это очень похоже на демонизацию, основанную на плохой информированности.

Перевод inosmi.ru с The Nation (США)

Ваше любимое видео:

Подождите, Ваше любимое видео загружается...